«Мы были там, где Родина в нас нуждалась…». Юрий Супранович

Но история Чернобыля — это не только драматические события первых дней. Это еще и тихая, бесконечная война с невидимым врагом — радиацией, которая продолжается
по сегодняшний день.

Ликвидаторы ЧАЭС у многих из нас ассоциируются с героическими фактами работы в самом пекле — на разрушенном реакторе и возле него. Тысячи, если не сотни тысяч человек направлялись в зону отчуждения, чтобы проводить дезактивацию домов и земли, бороться с радиоактивным загрязнением, охранять покинутые объекты и дома от мародеров. Ликвидаторы заступали на смены в призрачных деревнях, брошенных жителями в поспешной эвакуации. Долг, риск, страх — что двигало ими? Каждый выполнял свою задачу, но все они были объединены одним: иначе быть не могло.

На помощь коллегам

После аварии на Чернобыльской АЭС несла вахту на загрязненной территории и ветеринарная служба большой страны. Не единожды отправлялись в командировки в пострадавшие районы и работники Ошмянской районной ветеринарной станции.

В числе первых на устранение последствий на Чернобыльской АЭС выехали в распоряжение Гомельского ветеринарного отдела заведующая лабораторией Тамара Балахонова, лаборант Мария Богушевич, ветврач Юрий Супранович, шофер Иван Явтошук и ветсанитар-дезинфектор Иван Избицкий.

Исходя из приказа по Ошмянской ветстанции № 18 от 14 июня 1986 года, в городской поселок Ветка Гомельского района были также командированы Валентина Клепец, Ольга Мигун, Анатолий Сальмонович; в г. Петриков и г. Жлобин — Валерий Безруков, Марьян Романовский, Василий Дубинин.

Не забыть мне никогда…

Чернобыль — это горе и беда,
Чернобыль — это слезы и разлука,
И не забыть мне никогда
Людей страдания и муки…

Так выразил свои эмоции от увиденного и пережитого Юрий Николаевич Супранович. В течение десяти дней (с 5 по 15 июня 1986 года) трудился он с коллегами на зараженной радионуклидами территории. Ошмянцы были расформированы по разным точкам (в зависимости от специфики работы).

— Девчата остались в Наровле, в лаборатории станции по борьбе с болезнями сельскохозяйственных животных, а меня направили в деревню Вербовичи Наровлянского района, — вспоминает Юрий Николаевич.

В далеком 1986 году после аварии на Чернобыльской АЭС многие деревни в Наровлянском районе отселили. Не пощадила беда и часть Вербовичей, где проживало более четырех сотен человек. Впоследствии дома сровняли с землей.

В первые месяцы после аварии жить в деревне остались только люди пожилого возраста, которые не хотели покидать обжитые места и не понимали до конца последствий страшной трагедии.

Юрия Супрановича поселили у Ефросиньи Белайчук, старенькой бабушки, которой он в свободное от работы время помогал по хозяйству, а она за это кормила его вкусными обедами и рассказывала о своей жизни. Была она интересной рассказчицей. Мужчина заслушивался ее историями, особенно трогал его необычный «полешуцкий» говор. Уроженцу Гольшан поначалу трудно было понять смысл некоторых слов, но с каждым днем общение становилось все понятнее. Юрий читал бабушке свои стихи, рассказывал о жене и маленьком сыне, которому недавно исполнилось два года, о своем крае и его трудолюбивых и отзывчивых людях.

В обязанности ветврача Супрановича входила помощь в лечении крупного рогатого скота на молочнотоварных фермах местного хозяйства. Животные погибали — от непомерной дозы радиации и от жажды, так как практически все население было эвакуировано — кормить и поить скот было некому, а жара стояла неимоверная.

О своем пребывании в чернобыльской зоне Юрий Супранович говорить не хочет… и не может. Даже спустя годы ком подкатывает к горлу, и голос начинает предательски дрожать.
— А была ли возможность отказаться от той командировки? — спрашиваю у своего собеседника и по сосредоточенному взгляду уже читаю ответ.

— Мы ехали на Гомельщину, чтобы помогать ликвидировать последствия катастрофы. Никто из нас тогда не думал о себе. Людям и животным нужна была помощь. Разве мы могли остаться в стороне от беды, что обрушилась на часть Советского Союза, в большей степени — на нашу республику?! — поясняет Юрий Николаевич.

Незримая опасность рядом

Уже после возвращения домой и Юрий Супранович, и его коллеги почувствовали на себе влияние радиации, которое выразилось как в незначительных недомоганиях, так и в серьезных заболеваниях. А сразу, в первые дни приезда на Гомельщину, ощущался только неприятный металлический привкус во рту (как от белой монетки в 10 или 20 советских копеек), возникающий при распаде радиоактивных частиц йода. Именно выброс радиоактивных элементов: йода, цезия, стронция, плутония и продуктов их распада, — представлял главную опасность для людей, находящихся на пострадавшей территории.

С командированными работниками проводили инструктажи, им было приказано не съезжать на обочины (чтобы не поднимать пыль). Обязательным был ежедневный душ или баня. Еда, которую привозили работникам в столовую, была прикрыта обычным целлофаном. Шторкой из пленки закрывались и продукты в магазинах, где можно было отовариться по специальным талонам. Просили приезжих не есть фрукты и ягоды, которыми изобиловали приусадебные участки. Но как можно было удержаться, не попробовав сочную сладкую клубнику, которая краснела практически в каждом огороде. И требования нарушались. Дозиметры пищали, предупреждая об опасности. Но тогда еще верилось, что человек победит в этой схватке с минимальными потерями…

Из Ошмян — в Спитак

В трудовой биографии Юрия Супрановича есть еще одна горькая страница, которая незаживающей раной живет в его сердце. В марте 1989 года ветврач Ошмянской ветеринарной станции был направлен в командировку в Армению. На протяжении месяца он устранял последствия страшнейшего землетрясения в Спитаке, обрушившегося с магнитудой более семи баллов на братскую республику. Даже спустя несколько месяцев в городе Артике, где работал Юрий Николаевич, ощущались подземные толчки. Они не были разрушительными, как в декабре 1988-го, когда за полминуты природная стихия сложила, как карточный домик, почти всю северную часть республики, охватив территорию с населением около одного миллиона человек. Но страх не покидал никого — ни местных жителей, ни тех, кто протянул им руку помощи.

— На помощь тогда были брошены большие силы. Невозможно передать словами ужас, который нам пришлось увидеть. Не дай бог, чтобы такое повторилось. Эта страшная трагедия для народа и государства еще больше сплотила людей и показала, насколько важны поддержка и помощь, — подчеркнул Юрий Супранович.

Алина САНЮК.